ОАО «ЗАЛЕСЬЕ» — 260 лет

ОАО «Залесье» по праву гордится юбилеем, который оно отмечает в этом году. Не так уже много предприятий не только в Переславле или области, но и в России, перешагнувших 260-летний рубеж. За ним — годы становления и развития, годы упадка и стремления выжить. Все это — уже история фабрики, созданной на землях «подле лугу дворцовой Александровой слободы, вниз по реке Трубеж на триста сажень», за которой не только ее основатели, но и не одно поколение рабочих, руками которых она создавалась.

Во все времена работа на фабрике была очень трудной, но, поскольку Переславль — городок небольшой и, следовательно, предприятий было мало, люди дорожили работой на ней. Более того, приводили своих подросших детей, создавая, таким образом, династии. Многими из них фабрика гордится до сих пор.

 

Делай все хорошо, плохое само получится

По словам Вячеслава Федоровича Чихачева, фабричный стаж которого почти полвека, начало династии семьи Субботиных-Чихачевых положила его мать — Анна Алексеевна. Возможно, на фабрике работали и другие родственники, но он об этом ничего не знает, хотя и не исключает, поскольку семьи Субботиных и Чихачевых были большие.

— Когда мама пришла на фабрику, ей было15 лет, — рассказывает Вячеслав Федорович. — Возраст еще не позволял, но куда было деваться? Предприятий в городе немного, а семья большая. С трудом, но все же взяли ее ученицей в тростильный цех, где она и проработала почти 30 лет — вначале мотальщицей, потом тростильщицей. Рассказывала, как тяжело было — всю смену на ногах, шум, пыль, жара… Жили мы в Соколке, автобусов тогда не было, поэтому на фабрику ходили пешком. Да и не только на фабрику — в магазины, в школу, в больницу. Нам, детям, нравилось — пока идешь в школу, наиграешься вволю, а взрослым нелегко приходилось. Не у всех были бабушки, которые могли сидеть с малышами, поэтому многие, идя утром на работу, несли и везли их на колясках или санках в детский сад. Мама, чтобы успеть к шести утра на смену, вставала в третьем часу, топила печь и готовила еду на целый день, скотину кормила — у нас тогда, как и у многих в округе, были поросята, овцы, корова. На дорогу нужно было как минимум час, если опаздывала с выходом, то и бегом пускалась.

Несмотря на замену старого оборудования на новое, более современное, труд по-прежнему оставался тяжелым. В конце 50-х у Анны Алексеевны начались проблемы со здоровьем. Как, впрочем, и у многих работниц фабрики. У кого ноги годам к 45-50 начинали болеть, у кого руки, а иные, как Анна Алексеевна, теряли слух. Все это считалось профзаболеванием, и, если лечение не помогало, определялась группа инвалидности.

— Маме дали третью группу и перевели на легкий труд в хозяйственный отдел — продолжает Вячеслав Федорович. — Долго не соглашалась, уж очень не хотелось ей уходить из цеха, но здоровье не улучшалось, и пришлось согласиться.

Я пришел на фабрику в 1965 году после службы в армии, когда мама еще работала. Еще подростком отец научил меня водить машину, до армии даже успел получить права. Поэтому по возвращении хотел работать водителем и даже пошел в автобусный парк. Директор посмотрел на просвет мои права и, не увидев ни одного прокола, заявил, что водитель без прокола — не водитель. Но если я хочу им стать, то вон у забора, сказал он, кивнув в сторону окна, стоит машина без кабины и двух колес — собери ее и будешь лес возить. Пришлось отказаться. Водить-то машину я могу, но чтобы собрать…

С работой, а в Переславле тогда с этим были проблемы, помог старший брат — Анатолий Федорович, который работал на фабрике в электроцехе. По его рекомендации он и был принят на фабрику. Как пришел в декабре 1965 года, так до 2012 года и работал, только должность менялась. Вначале электриком был, потом электриком-монтажником, а после окончания Горьковского автодорожного техникума — мастером топливно-транспортного цеха. Так и пошло. В 1972 году был назначен временно исполняющим обязанности начальника цеха, а через два года — начальником.

Топливно-транспортный цех, по словам Вячеслава Федоровича, довольно ответственный участок. Транспортный — понятно, но почему топливный? Потому, что обеспечивал котельную фабрики торфом, которую по узкоколейке доставляли с переславских торфопредприятий.

— По узкоколейке мы доставляли торф, а по широкой — хлопок, который на машинах подвозили в цеха, по ней же отправляли готовую продукцию, — продолжает Вячеслав Федорович. — Принимали и доставляли новое оборудование. Смотришь потом, как с нового ткацкого станка сходит очередной рулон ткани, и радуешься, что в нем — частица труда твоего цеха. Есть наш труд и в домах, которые фабрика строила для рабочих. По два 12-квартирных дома в год сдавали — к октябрьским и майским праздникам. Сейчас их называют трущобами, а тогда для фабричных, многие из которых ютились по чужим углам частного сектора за два-три километра от фабрики, были настоящие хоромы.

Мама, когда я еще был ребенком, говорила: «Старайся все делать хорошо, а плохое само получится». Ее совету я старался следовать все годы работы на фабрике.

Четвертым членом семьи Субботиных-Чихачевых, который работал на фабрике, была супруга Вячеслава Федоровича — Тамара Алексеевна, до замужества Петровская. Правда, на фабрику она пришла пятью годами раньше, сразу же после окончания школы. Работала вначале тростильщицей, а через год получила направление на учебу в Московский государственный текстильный институт имени Алексей Косыгина. После защиты диплома стала мастером ткацкого цеха. Молодежь 70-х была довольно активна, и вскоре Тамара была избрана вторым секретарем горкома комсомола. Правда, в этой должности пробыла недолго — после рождения дочери вернулась на фабрику, где вначале была инженером производственной лаборатории, а через два года и до выхода на пенсию — начальником.

 

Я за тебя краснеть не намерена

Так говорила Елене Романовой, ныне Молитвословой, оператору тростильного оборудования, ее мама, Валентина Михайловна Романова. Да иначе и быть не могло, ведь она была на фабрике уважаемым человеком. Ударник коммунистического труда, неоднократный победитель соревнований и конкурсов рабочего мастерства. Естественно, что Елена, которая пришла на «Красное эхо» сразу после окончания школы, старалась маму не подводить. Хотя и нелегко было. Это потом она станет учить тростильно-крутильному делу таких же молодых и неопытных, какой была когда-то сама, а в первые годы немало слез пролила.

Елена Молитвослова

— Жаловались маме, что норму не выполнила, что на работе, словно муха сонная, особенно в утреннюю смены, — со смехом вспоминает эти годы своей работы Елена, — А как не быть сонной, если прогуляешь почти до утра, и только голову на подушку, как звенит будильник…

Каким нелегким был труд на фабрике, Елена знала прекрасно. Не только со слов мамы, оператора крутильных машин, но и отца — Алексея Александровича Романова, слесаря-ремонтника, и бабушки — Елизаветы Васильевны Сергеевой, пришедшей на фабрику в 30-е годы прошлого столетия совсем еще девчонкой.

По ее рассказам, пол в крутильном цеху, где она работала, был деревянным, но от машин исходило такое тепло, что на нем стоять было горячо, особенно летом, а еще очень мучили пыль и вата, порхающая по цеху, словно снежинки, и превращавшая к концу смены работниц в снежных красавиц. Чтобы увлажнить воздух и хоть как-то прибить пыль и вату, пол поливали водой. Работали крутильщицы в основном босиком, так что занозы для них были делом привычным. Дочь и внучка этого уже не застали, и все же у каждого времени свои проблемы. На сегодня старые машины практически все заменены, однако шум от этого не убавился. Наоборот, поскольку оборудование высокоскоростное, что позволяет увеличивать выработку продукции. К тому же, каким бы современным оно ни было, ручной труд не отменяет.

— Нитка оборвалась — намотка прекратилась, нужно ее как можно быстрее подвязать, — продолжает Елена. — Готовые бобины с пряжей по 5-7 килограмм весом снять с машины, за смену получается по 800 килограмм, а если пряжа толще, то и тонна будет. Столько же заправить шпулями с пряжей, к тому же их еще нужно перетащить из тележки, на которой к машине подвозят. И все руками. После смены плечи болят, ноги гудят… А ведь я на фабрику пришла временно. Мечтала быть учительницей начальных классов, но втянулась и уходить уже не захотелось. Когда появились дети, перешла на участок с дневной сменой, а когда подросли, вернулась в цех. В апреле будет 12 лет, как бессменно в нем, а всего уже 33-й год пошел. На сегодня общий стаж работы нашей семьи на фабрике более ста лет.

 

Нелегко, конечно, но работа есть работа

Анна Васильевна Герасимова — из династии Охапкиных-Орловых, общий стаж работы на фабрике около 100 лет.

Первой, а возможно, и не первой (в семье об этом не сохранилось воспоминаний), дорожку на фабрику проторила бабушка — Василиса Васильевна Охапкина. Было это в далеких теперь уже 30 годах прошлого века. Начинала ученицей, как, впрочем, и вся фабричная молодежь того времени. Ей так хотелось побыстрее освоить первую в жизни профессию, что ловила каждое слово наставницы, каждое ее движение, но, когда доверили работать самостоятельно, растерлась. Однако нужно было выполнять план, а не топтаться у машины и оглядываться по сторонам в надежде, что помогут. А через год-другой работала уже, мало в чем уступая опытным тростильщицам.

Прошли годы, и на фабрику после окончания школы пришла ее дочь — Тамара Ивановна Орлова, и тоже очень скоро оказалась в числе передовиков, о чем свидетельствовал ее портрет на Доске Почета.

— В 1964 году пришла моя мама — Вера Васильевна Охапкина (Трушкина). Вначале она поступила в ФЗУ, после его окончания стала работать ткачихой, — рассказывает Анна. — Ну а о том, как она работала, говорил ее портрет, который периодически появлялся на Доске Почета, чем я очень гордилась. Стаж работы мамы — 39 лет, уж сколько она за эти годы наткала полотна, даже представить не могу. Я пришла тоже сразу после школы. Учебно-производственный комбинат этому поспособствовал. Да и времена наступили нелегкие. На дворе были сложные 90-е годы, на работу устроиться трудно. Мне еще не было 18 лет, поэтому на фабрику не брали — оборудование сложное, к тому же шло сокращение. Помогло удостоверение, которое я получила в УПК. Благодаря ему, в марте 1991 года меня приняли на фабрику. Вначале работала в прядильном цехе, а когда его закрыли — в ткацком.

Поначалу, когда перевели в ткачихи, и слезы были — то одно не получалось, то другое. Мама, бывало, прибежит, поможет, а заодно и поругает. Потом втянулась, и теперь кажется, что все само собой получается. Правда, всегда на стороже нужно быть. Не заметила вовремя обрыв нити — на полотне брак, если небольшой, его нужно тут же «зашить», то есть вплести нить в текстуру ткани в месте пропуска. Приходилось, как говорится, покрутиться. Причем желательно до сдачи в ОТК. Нелегко, конечно, но работа есть работа. В марте будет 26 лет, как на фабрике…

 

Не мы выбрали профессию, а она нас

Так говорят начальник ОТК Ирина Валентиновна Камоско и Нина Сергеевна Чихачева, главный инженер ЗАО «Залесье». Мать и дочь — представители еще одой семейной династии, стаж работы которой на фабрике также приближается к сотне лет.

В нынешнем году исполнится 40 лет, как мама Ирины Валентиновны — Варвара Матвеевна Кузнецова, привела ее устраиваться на работу. Знала, что дочка хочет стать медиком, но настояла на своем, сказав, что если хочет учиться, то может учиться и на фабрике. И Нина ей уступила. О чем, кстати, нисколько не жалеет.

Сама Варвара Матвеевна пришла на фабрику, когда ей было 15 лет. Тогда с этого возраста не брали, поэтому два года прибавили. Потом была война, и она больше года провела на оборонных работах, за что награждена медалью. Вернувшись, продолжила работу в своем цеху крутильщицей. С фабрики и на пенсию ушла.

Ирина Валентиновна Камаско

— Хотела стать медиком, а стала фабричной девчонкой, которая по вечерам садилась за учебники готовиться к очередному семестру, — рассказывает Ирина Валентиновна. — Я в первый же год работы поступила на вечернее отделение Ярославского техникума, филиал которого был в Переславле. Занятия проходили в учебном комбинате при фабрике, а сессию сдавали в Ярославле. С первых же дней меня определили в отделе технического контроля, то есть ОТК. Вначале была просто контролером ткани, а через три года, когда стала дипломированным специалистом, — старшим контролером. Текстильная промышленность хоть и относится к легкой, во все времена была тяжелой, поскольку никакое, даже самое современное оборудование не может заменить ручной труд. В ОТК, по сравнению с цехами, полегче было, но все равно уставали.

Особенно тяжело давались утренние смены. Не в смысле работы, а потому, что вставать нужно было рано. Только разоспишься, как мама за ухо треплет и говорит: «Вставай, пора…». А смена у нас была хорошая, меня приняли как родную, научили устранять брак, допущенный ткачихой. Брак — это пропуск нити в результате ее обрыва. Если пропуск небольшой, то ткачихи его сами устраняли, если же в десяток-другой метров, то тут подключались мы. Кстати, обрыв нити считается устраняемым дефектом, он даже нормам утвержден. И так день за днем, год за годом… Фабрика для меня стала вторым родным домом, а коллектив лаборатории нашего ОТК — семьей.

К моменту защиты диплома Ирина Валентиновна была беременна дочкой Ниной, которая спустя 18 лет тоже пришла на фабрику. Правда, вначале для того, чтобы взять направление в Московский государственный текстильный институт имени Алексей Косыгина. Это было в 2000 году, а спустя пять лет инженер по проектированию текстильных полотен направилась не на фабрику, а на… хлебозавод, где несколько лет проработала менеджером по рекламе и продажам.

Так уж получилось. Сразу после института на фабрике не было соответствующей диплому должности, на другой — зарплата не устраивала. Да и, как говорит Ирина Валентиновна, хотелось чего-то другого попробовать. Считала, что на фабрику она всегда сможет вернуться. И вернулась.

 

— Вначале я работала инженером-технологом. Главный инженер уже был предпенсионного возраста, поэтому мне было дано задание основательно познать технологию производства, — рассказывает Нина Сергеевна. — Через три года, в 2013 году, стала главным инженером. На тот момент, когда я пришла, фабрика закупила два новых ткацких станка немецкого производства. Мы, помощники мастеров и я, поехали на две недели в Германию учиться. Их оборудование приближено к советским, но имеют некоторые «секреты», которые делают их более производительными. За время моей работы закуплено четыре ткацких станка этого же производителя и ленточная машина. Фабрика, несмотря на все экономические и прочие сложности, взяла курс на наращивание оборотов, а для этого нужно было старое оборудование менять на новое, более производительное. Что мы и делаем. Однако труд работниц остается прежним — с преобладанием ручного, и никакая даже самая современная машина его не заменит.

Легкая промышленность, к которой относится и ОАО «Залесье», только на словах легкая. Наверное, такое определение дали потому, что задействованы в нем в основном женщины. Ну а женщина, как сказал великий русский поэт Николай Некрасов, коня на скаку остановит, в горящую избу войдет.

Подготовила Тамара Воробьева.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

одиннадцать − четыре =